Птицелов
^
....изумрудным утром, когда молодая трава готова взрезать в любую любопытствующую ладонь, прикоснувшуюся к её краям, с вершины холма, из притаившегося в его вершине монастыря спускалась монахиня.

Привычно блуждая по лабиринтам тропок она шла, бормоча неизвестную молитву, словно развешивая мокрое бельё по попадающимся на пути кустам.

Монахиня уже прошла добрую половину пути, когда наткнулась, на лежащего на песке человека. Его поза напоминала знак - глубокий сон. Глаза плотно сомкнуты, рот искривлен улыбкой, признаком сладкого сновидения. Лицо лежащего показалось монахине знакомым, через секунду пристального созерцания она была почти уверена, что перед ней Птицелов - ужасное порождение необъяснимого, вечно смущающего людей своими богомерзкими штучками, пугающего их детские глаза скованными птицами. Да он и сам был телом человека с головой птицы.

Монахиня поступила так, как подсказывал ей долг, подняв с земли большой плоский камень, она опустила его на то, что на первый взгляд было лицом спящего, а на самом деле - птичью голову с огромным клювом...

Случаю было угодно, что бы свидетелем происходящего оказался старик, не привыкший держать язык за зубами...

Монахиню искали четыре дня, но безуспешно. Скрыться где либо, в белом одеянии, перепачканном кровью она явно не могла. Монастырь, в который она, по заявлению множественных свидетелей вошла, дважды перевернули вверх дном, но там была только парализованная последние пять лет настоятельница и множества клеток с птицами.

Одни были уверены, что монахиня прячется в тайных комнатах, недоумевая, почему настоятельница не выдала её для честного суда, другие почти не сомневались, что старик либо что-то напутал, либо сам размозжил голову своему собутыльнику.

И только болтливый старик был убежден в том, что видел и слышал. Птицелов шепнул ему на ухо, что монахиня теперь вечно будет бродить среди мраморных и золотых птиц и клеток, расплачиваясь за свою неточность...
